Фриш Бертьё, кто платит, когда эксплуататор исчез
17 января 2025 года Парижский административный апелляционный суд обязал собственников участка в Селен-Сен-Дени выплатить административный штраф в 10 000 евро и внести на депозит более 55 000 евро — сумму работ по обеспечению безопасности, которые они не предприняли. Об этом сообщил Club Montreuil, который освещал решение. Компания, эксплуатировавшая завод Бертьё, прекратила существование в декабре 2017 года.
Вот дело в одной фразе, и вот почему оно выходит далеко за пределы улицы Этьенн-Марсель, на границе между Баньоле и Монтрёй. Когда предприятие, подлежащее контролю как установка, прекращает работу, его эксплуататор ликвидирован, а бочки остаются на месте, встает очень конкретный вопрос: кто оплачивает счет? Административная юстиция ответила на него дважды по этому участку, в 2023 и затем в 2025 году. Ответ не понравится владельцам земли.
Каждая статья, которую я читал о Бертьё, рассказывает эпизод. Решение, пресс-релиз, репортаж. Ни одна не связывает эпизоды в хронологию. Именно это я и делаю здесь, потому что хронология — то, что делает юридический механизм понятным.
Двадцать лет поверхностной обработки, затем — никого
На этом участке располагалась установка, контролируемая в целях защиты окружающей среды, для обработки поверхностей металлических деталей. Работа, требующая использования химических ванн и производящая отходы. По данным actu.fr, первый эксплуататор, которого источник не называет, работал на площадке до 1996 года. Компания A.M.M. Industrie возобновила деятельность с 2005 года.
Дальше все банально, и в этом проблема. Компания была признана несостоятельной и поставлена в производство по ликвидации в 2015 году. В декабре 2017 года трибунал большого права Бобиньи вынес решение о ликвидации за недостаточностью активов. Перевод: уже нечего изъять.
Остаются отходы. По данным actu.fr, это бочки, кубитейнеры и канистры с химическими продуктами, накопленные без надлежащей утилизации. Медиа One Planète приводит цифру в 99 тонн. Я не беру ее за официальную: у нее только один источник, а единственная перекрестная ссылка — заголовок в Parisien, который говорит о почти ста тоннах отходов, среди которых были и токсичные. Порядок величин сходится. Точного числа нет.
На участке уже находится установка, эксплуататор не идентифицирован в источниках. A.M.M. Industrie эксплуатировала установку обработки поверхностей металлических деталей.
Ликвидация компании. Ликвидация, объявленная ТГИ Бобиньи за недостаточность активов. Префектурный приказ о предписании владельцам участка. Совет государства утвердил приказ и признал качество обладателя отходов. Парижская административная апелляция назначила штраф в 10 000 евро и депозит более 55 000 евро.
По дате предписания стоит оставить осторожность. Коммюнике города Монтрёй, распространенное в апреле 2023 года и подхваченное Recyclage-Récupération.fr и Espace Datapresse, говорит о префектурном приказе от июня 2019 года. Статья actu.fr называет его августом 2019-го. У меня не было доступа к самому нормативному тексту, поэтому я пишу «лето 2019» и оставляю обе версии читателю, вместо того чтобы решать вопрос по месяцу при отсутствии прочитанного документа.
Юридический момент: владелец считается обладателем отходов
Это решение от 23 марта 2023 года определяет весь порядок. Совет государства признал законность префектурного предписания и постановил, что владелец участка может рассматриваться как обладатель отходов, а значит — отвечать за их утилизацию. Не только последний эксплуататор. А владелец.
Два согласующихся источника это документируют, в том числе коммюнике города Монтрёй от 21 апреля 2023 года, в котором приветствуется решение, поддерживающее действия государства и коммуны.
Небольшая методологическая оговорка, потому что она могла заставить меня написать глупость. Я искал номер этого решения, чтобы прочитать его текст. В результатах поиска циркулирует один номер. Проверка в базе Совета государства показала, что он относится к спору, который ни в коем случае не связан с делом — парижский иск по складам городской логистики. Я не нашел реального номера решения по делу Бертьё. Поэтому я цитирую дату и юрисдикцию, но никогда не даю номер. Если вы встретите статью, которая указывает номер, попросите ее автора объяснить, откуда он взялся.
На практике этот вывод далеко выходит за пределы одной свалки в Селен-Сен-Дени. Принцип «загрязнитель платит», как его обычно представляют, указывает на того, кто произвел загрязнение. Но этот субъект в подавляющем большинстве случаев фришей исчезает: компания ликвидирована, активы исчерпаны. Если бы ответственность ограничивалась только им, расходы неизбежно легли бы на общество, то есть на налогоплательщика.
Признав владельца обладателем, юрисдикция сместила ответственность на того, кто остается идентифицируемым и платежеспособным: владельца земельного участка. Промышленный участок перестает быть просто активом и становится потенциальным пассивом, который «путешествует» вместе с правом собственности. Проекты застройки на старых площадках и механизмы рекультивации по инициативе третьих лиц читаются иначе, когда этот принцип утвержден.
Январь 2025: решение доведено до исполнения, но это не финал
Пять с половиной лет спустя после предписания Парижская административная апелляция перешла к исполнению. Административный штраф 10 000 евро и обеспечение в виде депозита свыше 55 000 евро, соответствующие сумме работ по обеспечению безопасности.
Слово «депозит» стоит разъяснить: это не штраф. Речь идет о блокировке суммы, равной требуемым работам: либо ответственный проведет работы и получит эти средства обратно, либо администрация их выполнит и оплатит за счет депозита. Это один из классических инструментов санкций, применяемых к контролируемым установкам, и он действует гораздо эффективнее, чем штраф, размер которого здесь остается умеренным по сравнению с масштабом проблемы.
Нужно понимать эти 55 000 евро как цену обеспечения безопасности, а не как цену деполлюции. Разница между ними, вероятно, значительна. Я не нашел никакой общей оценки полной очистки участка ни со стороны префектуры, ни со стороны государственных агентств. Эта цифра отсутствует в публичном пространстве, и ее отсутствие многое говорит о том, как идут такие дела.
Есть аспект, о котором я не стану говорить, и я лучше объясню, почему, чем промолчу.
Жители дают показания, и одно медиа посвятило их ситуации выпуск. Вторичный источник упоминает обнаружение тяжелых металлов в крови жителей. Только один источник. Без названия организации, без числа протестированных, без протокола, без даты. Я искал исследование регионального управления здравоохранения или Santé publique France по этому конкретному участку: не нашел.
Сам по себе этот пробел — факт. На участке, где государство сочло необходимым выдать предписание, где правосудие дважды утвердило принуждение, где бочки с химикатами годами стояли на месте, воздействие на жителей не было предметом какой-либо публичной санитарной публикации, которую мне удалось найти. Отсутствующие цифры часто говорят не меньше, чем опубликованные, и это отсутствие похоже на другие, с которыми я сталкивался, работая над арсеном в сельскохозяйственных почвах или над ртутью, оставшейся от бывших золотых приисков: загрязнение задокументировано, прямые контакты с людьми — гораздо меньше.
Поэтому я не пойду дальше. Приводить санитарный показатель, который я не могу подтвердить, значило бы помогать тем, кто предпочитает, чтобы тема оставалась неясной.
Две другие «слепые зоны» в том же духе. Точный перечень веществ, хранившихся на участке, опирается лишь на вторичный источник, без доступа к отчетам инспекций или карте сайта. И текущее состояние участка в 2026 году — очищен, в работах или заморожен — мне неизвестно. Единственные публичные следы, которые я нашел, — два заголовка в Parisien, тексты которых я не смог прочесть: в июне 2022 года площадка находилась под наблюдением; после приговора 2025 года — неопределенное будущее. Ничего более позднего и ничего, что говорило бы о ходе работ.
Что это дело предвещает в других местах
Важность этого дела не в масштабе, а в обычности. Обычная промышленная деятельность, эксплуататор исчез, отходы остаются, коммуна растет, префект выдает предписание, процедуры тянутся более пяти лет. Поменяйте названия — и вы получите сотни похожих ситуаций по стране, о которых большинство никогда не прочтет в статье.
По данным One Planète, даже рассматривался проект строительства школы на участке или поблизости, прежде чем Агентство по экологическому переходу, цитируемое этим медиа, рекомендовало отказаться от идеи. Школа. На фрише по обработке поверхностей. То, что кто-то мог это предложить, лучше любого комментария показывает пробел в памяти общества о нашем токсичном промышленном наследии, который всплывает каждый раз, когда чувствительный участок оказывается рядом с жилыми зонами, как вокруг мусоросжигательного завода в Иври‑Париж XIII.
Остается вопрос, который решения 2023 и 2025 годов не решают. Владелец платит — хорошо. Но что произойдет в день, когда и у владельца не останется ничего?
Ссылки на использованные материалы: Recyclage‑Récupération.fr, Pollution du site Berthollet : le Conseil d’État a tranché; Espace Datapresse, communiqué de la Ville de Montreuil du 21 avril 2023; Club Montreuil, les propriétaires d’une ancienne usine de produits chimiques vont devoir passer à la caisse; actu.fr, à Montreuil, les propriétaires d’une ancienne usine de produits chimiques vont devoir passer à la caisse; One Planète, le cri de douleur des pollués du 93; Locacil : l’écocide poursuivi, écarté, ce que dit le texte; Le gérant de Locacil est condamné en première instance à Strasbourg le 2 septembre 2026, écocide écarté : le dispositif selon la presse, puis le текст; Fibre Excellence à Saint‑Gaudens : le dossier chlorates; Arrêté d’urgence du 9 января, eau restreinte dans 32 communes до 20 janvier, usine à l’arrêt depuis avril : le dossier chlorates de Saint‑Gaudens; Acide cyanhydrique chez Toray : deux sites, два досье; À Abidos, la DREAL a mis en demeure Toray en 2025 pour des rejets d’acide cyanhydrique ; un nouvel arrêté a suivi en juin 2026, selon ICI Béarn Bigorre.